ВЕРУНЯ (рассказ). Продолжение.

3.
Веруня встала из-за стола.
- Счас мы заварим чаек. - Она взяла бумажный пакет, достала из него большую щепоть травы и высыпала в заварной чайник. - Я магазинный чай не пью, только свой...
- Какая травка?
- Душница. Очень пользительная. Я сама травы собираю - и душницу, и зверобой, и мяту, и ромашку. На всю зиму хватает.
Она залила траву кипятком, а чайник накрыла тряпичной матрешкой.
- Давно при храме? - спросил я.
- Давно, сынок. Мне всегда хотелось быть при храме. Пришла и говорю: «Возьмите меня мыть полы». Учиться мне не пришлось, грамоты не знала, расписаться и то толком не могла - каракули какие-то вместо подписи выходили. Иван Тимофеевич, староста, - Царство ему Небесное - (Веруня перекрестилась), - добрейшей души был человек - оставил меня при храме. И вот уже сорок девять лет мою в нем полы. Иван Тимофеевич, когда еще жив был, как-то говорит: «Переходи, Веруня, за свечной ящик». А я ему отвечаю: «Да я же считать не умею». «Ну тогда будь ночным сторожем». «Я же состраху умру, как только стемнеет». «Ну на кухню иди, - продолжает Иван Тимофеевич. - Щи-то, небось, умеешь варить». «Уметь-то умею, да не знаю, понравятся ли они батюшке. Лучше уж буду делать то, что и раньше делала: мыть полы». «Ну будь по-твоему», - говорит Иван Тимофеевич. И больше ничего мне не предлагал.
Веруня сняла матрешку и разлила чай по стаканам.
- Мне и жить хотелось поближе к храму. Раньше дома были дешевые, а этот, что детский пенал, и подавно. Мы с мужем и купили эту избушечку. Предлагали дом побольше, но он был далеко от храма. Я говорю: «Пусть будет дом-кроха, да рядом с церквой».
Муж мой, Евдоким Фомич, в храм не ходил, но мне не препятствовал. Мирного был нрава, спокойного, мы с ним за всю жизнь ни разу не поругались.
Веруня сходила на кухню и принесла вазочку с вареньем.
- В субботу после панихиды (я кажный день молюсь о Фомиче) подходит ко мне Матвеевна, наша давнишняя прихожанка, и подает мне баночку с черничным вареньем: «Помяни, - говорит, - деверя Михаила». Я говорю: «Ладно, помяну». И думаю: «Для чего мне столько варенья?» А Господь лучше нас знает - для чего.
Она наполнила вареньем розетки.
- У меня и сушечки есть, - продолжала она, надрывая пакет с маленькими румяными сушками. - Третьеводни зашла в магазин купить спичек. Подходит ко мне незнакомый мужчина и говорит: «Купил два пакета сушек, а зачем купил, и сам не знаю - я их с детства не употребляю. Возьми, бабуля, пригодятся». Сунул в руки и ушел.
- Это Господь позаботился о тебе, - сказал я.
- Конечно, Он! Кто же еще! Все делается не по нашему хотенью, а по Божьему изволенью. - Веруня поправила платок на голове. - Все Господь дает, что нам нужно. Лишь бы нам Его не прогневать. Боюсь греха, как огня. Да куда от него денешься! Грешу кажную минуту. Хорошо, что батюшка рядом. Не далече, как сиводни, подхожу к нему и говорю: «Батюшка-свет Абросим, согрешила я». «Ну в чем же ты согрешила, Веруня?» - спрашивает он. «Страшно и сказать...» «А ты говори, не бойся». «Вчерась хоронили одну женщину: гроб разукрашен, в парче, блестит аж весь. Я и подумала: „Хорошо бы и мне умереть в таком красивом гробе"». «А разве имеет значение, в каком гробу тебя будут хоронить?» - спрашивает батюшка. «Да нет, вроде бы». «Правильно! Главное - с чистой душой предстать пред Господом, а в каком гробу - это не имеет никакого значения». «Истинно так, батюшка, истинно так». «Та мысль была не твоя, а нашего заклятого врага». «Попутал, батюшка, попутал». «Наше дело - каяться, а о гробе Сам Господь позаботится»... Вот так бывает, сыночек ты мой... Еще подлить чайку?
- Не откажусь.
- Чай пить - дружбу водить... Я сама грешница до чаю: несколько раз в день пью... После трапезы Веруня унесла посуду на кухню, а затем тщательно собрала чистой тряпочкой крошки от хлеба и сушек.
******************************