«Мне на любовь времени не хватает, чтобы на обиды его тратить»
Старец Иоанн, а тогда еще маленький Ваня, был самым младшим, восьмым ребенком в семье. Уже с детства он с радостью прислуживал в храме, а в возрасте шести даже стал пономарем. Через несколько лет мальчику было доверено исполнять обязанности иподьякона. Осознание того, что он хочет быть монахом, пришло отроку в двенадцать, о чем свидетельствует история из жизнеописания старца:
Елецкий епископ Николай прощался с богомольцами, уезжая на новое место службы. Прощание близилось к концу, и иподьякону Иоанну Крестьянкину тоже хотелось получить от архиерея напутствие в жизнь. Он прикоснулся к его руке, чтобы обратить на себя внимание. Владыка наклонился к мальчику с вопросом: «А тебя на что благословить?» И Ваня в волнении произнес: «Я хочу быть монахом». Положив руку на голову мальчика, епископ помолчал, вглядываясь в его будущее. И серьезно сказал: «Сначала окончишь школу, поработаешь, потом примешь сан и послужишь, а в свое время непременно будешь монахом».
Так все и произошло.
После окончания в 1929 году школы, Иван Крестьянкин поступил на бухгалтерские курсы, после завершения которых он работал по специальности в родном городе Орле. К сожалению, ненормированный рабочий день весьма затруднял молодому человеку постоянно посещать храм. Когда же он начал разговор о твердом графике работы, его сразу же уволили. Следующие три года прошли в поисках работы, пока Иван в 1932 году не переехал в Москву, где устроился главным бухгалтером на небольшом предприятии. Нынешняя работа уже не мешала ему посещать богослужения. Через некоторое время Иван сдружился с молодыми православными людьми, с которыми вместе он мог обсуждать вопросы духовной жизни. Эта дружба еще больше укрепила его в намерении идти по духовному пути.
В 1944 году он стал псаломщиком в московском храме Рождества Христова в Измайлове, в 1945 рукоположен на том же приходе во дьякона, а вскоре и во священника.
Служил отец Иоанн, отдавая всего себя, со всей душой: его проповеди отличались особым вдохновением, он относился к прихожанам с любовью и необыкновенным вниманием. Эти обстоятельства вызвали подозрения и преследования властей. За «излишнюю активность» на священника было сфабриковано уголовное дело.
Одновременно со служением в храме отец Иоанн заочно учился в Московской духовной академии, писал кандидатскую работу на тему «Преподобный Серафим Саровский чудотворец и его значение для русской религиозно-нравственной жизни того времени». Однако незадолго до защиты, в апреле 1950 года, он был арестован и находился в предварительном заключении на Лубянке и в Лефортовской тюрьме.
Там с отцом Иоанном произошел один примечательный случай, который свидетельствует о том, что ничего нет сильнее христианской любви и доброты к врагам:
Следователь, который вел дело Отца Иоанна, был на редкость грубым и безжалостным человеком. Но при первой же встрече, этого напористого и жесткого человека батюшка сразу сбил с толку своей доброжелательностью. Никак не реагируя на злобу и хамство, он держался просто и открыто и притом отвергал клевету и не брал на себя лишней вины. Когда же для очной ставки к нему привели священника, завербованного властями, отец Иоанн так искренне обрадовался ему и бросился приветствовать так сердечно, что тот не выдержал укора совести и, потеряв сознание, упал…
С августа 1950 года отец Иоанн был переведен в Бутырскую тюрьму, где его поместили в камеру с уголовными преступниками. Здесь он особенно углубился в молитву, благодаря чему всегда сохранял доброе настроение духа и сердечное отношение к окружающим. Находясь постоянно в состоянии сердечной молитвы, старец этим весьма раздражал охранников, одержимых бесами. Не понимая, что происходит с заключеным, стража иногда выкрикивала с вышки: «Заключенный номер такой-то! Гуляйте без задумчивости!»
В октябре отец Иоанн был осужден за «антисоветскую агитацию» на семь лет лишения свободы с отбыванием наказания в лагере строгого режима. Был отправлен в Архангельскую область, в Каргопольлаг. Сначала отец Иоанн работал на лесоповале. Условия жизни и работы там были тяжелейшие, но вот как вспоминал о своем тогдашнем внутреннем состоянии сам отец Иоанн:
«Молитве лучше всего учит суровая жизнь. Вот в заключении у меня была истинная молитва, и это потому, что каждый день был на краю гибели. Молитва была той непреодолимой преградой, за которую не проникали мерзости внешней жизни. Повторить теперь, во дни благоденствия, такую молитву невозможно. Хотя опыт молитвы и живой веры, приобретенный там, сохраняется на всю жизнь».
В лагере отец Иоанн многим запомнился внутренней силой, исходившей от него, и постоянством его добра. Вот что вспоминал один из заключенных, который находился рядом со старцем:
«Я помню, как он шел своей легкой стремительной походкой - не шел, а летел - по деревянным мосткам в наш барак. Его бледное тонкое лицо было устремлено куда-то вперед и вверх. Особенно поразили меня его сверкающие глаза - глаза пророка. Но когда он говорил с вами, его глаза, все его лицо излучали любовь и доброту. И в том, что он говорил, были внимание и участие, могло прозвучать и отеческое наставление, скрашенное мягким юмором. Он любил шутку…»
Его сердечная доброта впечатляла всех, и даже уголовники относились к нему тепло, называли его «наш батя». Сам же отец Иоанн видел в них не преступников, а людей, искалеченных их собственным грехом. Он проникался жалостью к несчастным, молился о них, и большинство из них было настроено к молодому священнику доброжелательно, чувствуя в нем неведомую для них глубину его христианской любви к людям. Вспоминая то время через много лет, уже будучи старцем, отец Иоанн писал: «Я бы Вам пожелал молить и просить о даровании любви. Чтобы любовь была тем компасом, который в любой ситуации покажет верное направление и любого человека превратит в друга. Это ведь тоже мной проверено, даже и в ссылке».
Когда старца, уже в наши дни спрашивали, не обижался ли он на всевозможную грубость и несправедливое отношение к нему в заключении, батюшка отвечал: «Да когда же обижаться-то? Мне на любовь времени не хватает, чтобы на обиды его тратить».
Тяжкие труды на лесоповале подорвали его здоровье, и весной 1953 года отец Иоанн без его просьбы был переведен в инвалидное лагерное подразделение, а в 1955 году досрочно освобожден.
А потом были годы трудов на разных приходах Псковской и Рязанской епархий, и всюду батюшка нес в себе свет любви Христовой, согревавшей всех вокруг него. Нигде он долго не задерживался: частые переводы с одного прихода на другой (6 приходов за 10 лет) были связаны с отношением властей, которым, как и прежде, был нежелателен активный священник.
В 1966 году он принял монашество с именем Иоанн и вскоре был переведен в Псково-Печерский монастырь, где и прожил последние сорок лет своей жизни. В 1970 году посвящен в сан игумена, в 1973 году - архимандрита.
Почти сразу после того, как отец Иоанн поселился в Печорах, к нему стали приезжать за советом и духовным наставлением со всех концов страны и из-за границы. И, конечно же, к нему стремились его бывшие многочисленные прихожане.
Каждый день сразу после Литургии он начинал прием и продолжал его, с короткими перерывами на трапезу, до позднего вечера, а иногда и за полночь. По монастырю он не ходил, а почти бегал – впрочем, задерживаясь возле каждого, кто искал его внимания, и за это его с добрым юмором называли «скорый поезд со всеми остановками». Когда батюшка спешил, не имея времени расспрашивать и беседовать долго, то он иногда сразу начинал отвечать на приготовленный, но еще не заданный ему вопрос и тем самым невольно обнаруживал свою удивительную прозорливость.
Архимандрит Иоанн был почитаем всей православной Россией как старец-духовник. Время его подвижнической жизни, когда он ежедневно принимал и утешал десятки человек, продолжалось более тридцати лет, почти до 90-летнего возраста.
Бывают наставники сдержанные, бывают суровые. А батюшка, как вспоминают видевшие его хотя бы раз, был весь любовь и радость…
С детства слабенького здоровья, часто болевший, всегда недоедавший, он никогда себя не жалел и даже просто не заботился о себе. И прожил 95 лет, причем до 90-летнего возраста был в силах и еще служил. «Сила Божия в немощи совершается» (см. 2Кор.12:9) и этим все сказано. Сам отец Иоанн незадолго до кончины говорил так: «Божественная любовь, поселившаяся в маленьком, слабом человеческом сердце, сделает его великим, и сильным, и безбоязненным пред всем злом обезумевшего отступлением от Бога мира. И сила Божия в нас все препобедит».
В последние годы из-за болезней отец Иоанн почти не вел приема, однако получал множество писем со всего света и на многие из них отвечал – или сам, или с помощью келейников.
Скончался старец 5 февраля 2006 года, похоронен в пещерах Успенского Псково-Печерского монастыря.
Его называют «старцем всея Руси», вспоминая ту удивительную доброту и любовь, которые исходили от него. Слава Богу, сейчас можно не только познакомиться с проповедями и наставлениями отца Иоанна по книгам, но и увидеть его самого в киноматериалах о Псково-Печерской обители.
Вот его высокий звонкий голос радостно возглашает: «Други мои!» Так и звучит он в сердцах тех, кто знал батюшку и был им любим.