Бабушка нашла украденного новорожденного внука спустя 36 лет (ч.1)
В 1977 году беременная дочь аргентинской гражданки Эстелы Карлотто (Estela Carlotto) была арестована. Аргентинский фашистско-ювенальный режим тех лет расстрелял дочь Эстелы, но перед тем как пустить ей пулю в живот у нее отобрали новорожденного ребенка. Вместе с другими аргентинскими женщинами, у которых фашистский режим украл и детей, и внуков, Эстела организовала и возглавила движение «Бабушек Пласа-де-Майо». Женщины из этой организации разыскивали своих «украденных» внуков. Эстела, помогая другим, тоже искала собственного внука, которого она никогда в жизни не видела.
Когда в 2015 году нашелся внук «главной» бабушки Аргентины - Игнасио Монтойя Карлотто (Carlotto), практически вся Аргентина плакала от радости. Игнасио жил в Буэнос-Айресе. Ему исполнилось 36 лет. Он - успешный музыкант. А его черные кудри уже начали седеть.
Игнасио нашел своих настоящих родных только потому, что благодаря его родной бабушке Эстеле вся Аргентина ждала все эти 30 с лишним лет молилась за то, чтобы в один прекрасный день он, Игнасио, нашелся и обнял родную бабушку.
«Когда мне исполнилось 80 лет, - рассказывает Эстела, - я молила Бога, чтобы он не дал мне умереть, прежде чем я найду моего внука». К этому времени Эстела, пережив вместе со своей страной трагедию «украденного поколения», стала одним из самых любимых и уважаемых общественных деятелей в Аргентине. Но даже после этого юбилея на поиски внука у Эстелы ушло еще долгих 4 года.
До пенсии Эстела 47 лет проработала школьным учителем, Теперь она стала домохозяйкой и общественницей. У Эстелы - трое детей.
В ноябре 1977 года они жили в городе Ла-Плата, что в 32 милях к югу от Буэнос-Айреса. В этом городке в годы аргентинской диктатуры (1976-1983 гг.) «эскадрон смерти» и схватил ее дочку Лауру прямо на улице. Лауре тогда было 22 года. Она стала одной из многих тысяч других молодых диссидентов, которые были внесены в "список на уничтожение". Эстела тогда еще не знала, что ее длинноволосая и поразительно красивая дочь, когда ее похитили, была уже на третьем месяце беременности.
Лауру доставили в тайный центр содержания под стражей, который назывался «Ла Кача» (La Cacha). Именно там, на ее глазах расстреляли отца ребенка, которого она вынашивала, - 26-летнего Валмира Монтойю (Walmir Montoya).
Игнасио родился в июне 1978 года, когда его мать Лаура была еще в плену. В одном из найденных официальных отчетов говорится, что Лаура рожала в наручниках. А после родов ей разрешили побыть с новорожденным всего только 5 часов. Спустя 2 месяца после родов ее выволокли из лагеря и там расстреляли. Позже, когда ее мать, Эстела, нашла останки тела дочери, то выяснилось, что Лаура была застрелена в живот, а лицо ее было разбито, по-видимому, прикладом. В том самом лагере вместе с Лаурой содержался человек, который остался в живых. Он-то и рассказал Эстеле о том, что у нее родился внук, которого Лаура назвала Гвидо (Guido) в честь его отца.
С того самого дня, как Эстела узнала о внуке, все последующие 36 лет она посвятила поискам пропавшего малыша. Все, что было известно бабушке Эстеле, - это имя «Гвидо» и приблизительная дата рождения. Поиски шли мучительно трудно. Все 3 десятилетия ушли на судебные иски против полицейских, военных и врачей, участвующих в "краже" внуков у целого поколения аргентинцев. Правда открывалась очень трудно и медленно. Поиски сотен «пропавших без вести» детей постепенно вскрывали завесу над ужасными преступлениями бесчеловечного режима в Аргентине тех лет, когда сотнями «детей-сирот революционеров» отдавали в семьи более покорных и послушных режиму жителей.
Эстела быстро поняла, что ее трагедия не единственная. Вокруг нее было таких же «бабушек», которые безрезультатно разыскивали похищенных у их дочерей и сыновей младенцев. Родители расстрелянных детей, у которых изъяли и спрятали новорожденных, объединились и сформировали в Аргентине общественную организацию под названием «Бабушки Пласа-де-Майо».
Аргентинские женщины назвали свою организацию в честь той самой городской площади перед президентским дворцом в центре Буэнос-Айреса, куда они постоянно выходили с требованием к властям провести тщательное расследование преступлений фашистского режима, связанных с массовыми кражами новорожденных детей. Эта площадь «Пласа-де-Майя» стала символом борьбы аргентинцев за возвращение «пропавших» детей к кровным родственникам. В 1989 году Эстела стала президентом этой родительской организации.
Поначалу организация «Бабушки Пласа-де-Майо» объединила родственников свыше 500 младенцев, родившихся в плену и в неволе. В большинстве случаев украденные у кровных родителей новорожденные были переданы в семьи военных, лояльных к властям, которые должны были воспитать их как своих собственных детей и навсегда скрыть «тайну» их истинного рождения. В результате целое поколение детей в Аргентине выросло в неведении, кто на самом деле был их настоящими родителями и настоящей родной семьей.
Причиной того, что жестокий режим не уничтожил жизни маленьких аргентинцев в то страшное время, стали, видимо, глубоко вросшие в аргентинский народ христианские ценности, которые даже извергам не позволяли «убить» невинных новорожденных детей в чреве будущей матери. Но христианская мораль убийц тех лет была явно «искривлена», потому что они убивали молодых матерей этих детей, заменяя этих бунтарок на «послушных» воспитателей, задачей которых стало перевоспитание крошек в «бесконфликтных» аргентинцев.
С одной стороны, передача детей бунтарей в «хорошие» семьи означала победу режима. С другой стороны, - помещение отпрысков «неугодных» в семьи «преданных властям» военных означало для режима рост популяции «покорных» жителей страны. С третьей стороны, - захват детей «врагов» для диктаторского режима ознаменовал биологическое превосходство над бунтарями.
И сегодня, спустя три десятилетия после падения диктатуры, некоторые аргентинцы пытаются защищать методы, которые военные применили к кубинским партизанам в 1970-х годах. Однако даже им не хватает аргументов для оправдания политики «кражи детей» у бунтарей.
Время шло. Дети, выросшие в неволе, быстро менялись, а их память о родной семье была почти полностью «стерта». Поэтому стареющие бабушки изобрели «новый» метод поиска своих повзрослевших и изменившихся внуков. Поскольку никаких других способов отыскать своих близких у них почти не оставалось, то сегодня матери и родственники погибших дочерей и сыновей для поисков «украденных» внуков собрали банк ДНК.
Теперь родство подтверждается по ДНК. А генный анализ помогает спустя столько лет все равно находить все новых и новых «пропавших без вести» внуков, чтобы, пусть и годы спустя, но воссоединить их с их родными «биологическими» семьями. Правда, как правило, каждый раз после воссоединения очередной семьи параллельно приходится стартовать и новый судебный процесс против «названных матери и отца», которые на протяжении десятков лет обманывали детей, «присваивая» чужих младенцев и выдавая их «за своих собственных».
За тридцать лет работы организация Эстелы «Бабушки Пласа-де-Майо» нашла 113 «без вести пропавших» детей (внуков). Однако несмотря на такое огромное количество воссоединенных семей, собственный внук главы организации - Эстелы все еще так и не был найден. Буквально вся Аргентина сопереживала Эстеле. Бабушки старели. Эстела тоже. Горе Эстелы постепенно превратилось в незаживающую рану всего аргентинского народа.
Постепенно для всего мира Эстела стала известным общественным деятелем и символом миролюбия и жизнестойкости. Многие бабушки, которым Эстела помогла найти родных внуков, были готовы выдвинуть ее на Нобелевскую премию мира от Аргентины: так высоко нация оценила общественную деятельность Эстелы. Аргентинцы часто задавали ей вопрос при встрече: когда же наступит ее собственная очередь – найти и обнять своего родного внука?
А все эти годы ее родной внук (Игнасио Монтойя Карлотто) в то время искренне верил, что он действительно Игнасио Гурбан, единственный сын Хуаны и Клементе Гурбан. Это была пара скромных сельских жителей, которые жили недалеко от города Олаварриа (Olavarria) на ферме, принадлежащей Франциско Агилару, который умер в прошлом году.
Однажды несколько лет назад Игнасио со своей женой по телевизору увидел Эстелу. Она в телеэфире в очередной раз рассказывала о тридцатилетних бесплодных поисках своего родного внука. В тот момент, глядя на эту безутешную женщину, Игнасио сказал своей жене: «Взгляни на эту бедную женщину. Какая душераздирающая история. Эстела потратила всю свою жизнь, чтобы найти родного внука, но что, если она его так никогда и не найдет?»
По словам Игнасио, у него было обычное детство в приемной семье. Но в его жизни всегда присутствовал какой-то диссонанс. Он всегда смотрел на жизнь не так, как его названные «родители». Мальчик вырос на обычной аргентинской ферме, с «отцом и матерью» - крестьянами, но он был другим и его тянуло к другому. Игнасио читал «запоем», отлично учился в школе. Отправился в Буэнос-Айрес, чтобы учиться музыке. После учебы он снова вернулся в Олаваррию и там стал успешным учителем музыки, а также профессиональным музыкантом. Игнасио организовал свою собственную группу «Игнасио Гурбан групп».
Оглядываясь назад, Игнасио понимал, что ему приносила настоящее удовольствие – музыка. Он записывал музыку, успешно выступал со своей группой и зарабатывал столько, что был в состоянии купить себе даже новенький автомобиль. У него появилась девушка, с которой Игнасио захотел создать семью. Но при этом он воспитывался с рождения на бедной ферме в очень простой крестьянской семье.
Именно это обстоятельство как раз и мешало бабушке Эстеле найти своего родного внука. Ведь он, фактически, провел все свое детство в глуши, вдалеке от цивилизации, на крохотной ферме, затерянной в Аргентине.
И только год назад, 2 июня 2014 года, практически безнадежные поиски внука для Эстелы увенчались успехом. Потому что в дело вмешалось само провидение. Это случилось именно в тот самый день, когда Игнасио Гурбан праздновал свой день рождения в Олаваррии.
Irina Bergset
ИСТОЧНИК