Являются ли армяне Православными? Взгляд святителя Фотия Великого - 2

4. Новое неправославное отношение к Армянской церкви как Православной.

Весьма любопытным является то, что с конца 19 столетия стало настойчиво насаждаться мнение, которое является совершенно противоположным тому, что было принимаемо прежде, на протяжении многих веков, и которое было зафиксировано соборно всеми великими святыми. В этом сонме Отцов Церкви находится и свт Фотий Великий, выражающий и фиксирующий своими трудами Предание Церкви. Согласно же этой новой точке зрения Армяне изначала, как и другие антихалкидониты-монофизиты: Сирояковиты, Копты и Эфиопы, с которыми сохраняет единство и Армянская Церковь, - не являются монофизитами, и, следовательно, они вовсе не еретики, а содержат как и мы православную веру. Отделение и отпадение их от Святой Соборной и Апостольской Церкви не может быть объяснено исключительно богословскими причинами, т.е. имеющимися у них отличиями от нашей веры. Произошедшее отделение может быть объяснено в основном историко-политическими причинами и с позиции разного понимания христологических определений.[24]
Следовательно, вина в случившемся разрыве всецело лежит на Византии, которая вела враждебную политику к народу (армянам) и была вынуждена отделить его от единой православной империи. Также вина лежит на богословах обеих государств, которые проявили бессилие в преодолении существующих различий в понимании терминологии (лексики) и определений для достижения действительного взаимопонимания.

Если идти на поводу оценок подобного рода, то с легкостью можно говорить о том, что не тогда, а именно сейчас богословские принципы занимают главное место в богословии. В то время единство в вероучении, как фундаментальное требование экклезиологии, признавалось в качестве настоящего единства и христианским государством. Такое государство главным условием единения с ним ставило единство с Церковью. Сейчас же, когда весь мир расщеплен на многочисленные государственные образования, подобный взгляд на такое объединение расценивается как неприемлемый и небогословский. Та же точка зрения насаждается и в рамках Всемирного Совета Церквей. Согласно ей необходимо, чтобы и церкви подчинялись государственной власти и подчинялись секулярному богословию (τόν κόσμο θεολογικά), дабы объединиться без предварительного условия об обеспечении единства в вере и истине ( соединение в истине ἓνωσις ἐν τῇ ἀληθείᾳ), но сохранять их собственные отличия (соединение во лжи ἓνωσις ἐν ψεύδει), поскольку согласно такой точке зрения, а она выражалась и выражается в известной теории ветвей и иных новейших теориях, каждая из существующих церквей не является Православной, не имеет права предъявлять претензию на исключительность преемства от Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Именно такое образование и должно соединить как в едином целом дереве все отколовшиеся церкви, подобно ветвям этого дерева. Несомненно, даже весьма простой крестьянин, который не обладает мудростью авторов этой теории, знает, что когда одна из ветвей оторвется от ствола дерева и лишится питания от поступающего по нему драгоценного сока, циркулирующего по всему дереву, то такая ветвь засохнет. Если же, прежде чем она высохнет, ее посадить и она пустит ростки, то появится другое дерево. Ветвью же, которую сажают подле дерева Церкви, и которая не принадлежит ей, а «она дает побеги и ростки», являются ереси.



Строгое и серьезное отношение к различиям в вере особенно сегодня расцениваются в качестве средневековой позиции и манеры, которые бескомпромиссны по образу своего мышления. В наше же время подобные убеждения рассматривается в целом как убеждения фанатиков и зилотов, своим упорством в вопросах веры всему приносящие лишь вред. В качестве примера приводятся братья копты в Египте, которые оказались совершенно одинокими и беззащитными в наводненном мусульманами Египте, или же бессильность во Всемирном Совете Церквей Православной стороны, которая могла бы быть более сильной в противовес многочисленным и всемогущим протестантам, если бы соединились бы с антихалкидонскими монофизитами. Однако кроме небогословских причин, которые выдвигаются секулярным и адаптированным к условиям времени богословием, в данной позиции наличествует некий бездонный богословский эгоизм, чуждый православному духу (нраву), духу Святых Отцов Церкви. Последние, столь мудрые и талантливые, настоящие философы, приобретшие ученость не от мира сего, основываясь на учении Христа и Апостолов, почитании Предания Церкви, «во всем последуя святым Отцам», которые составили непогрешимые определения веры Вселенских Соборов, не пытались даже бороздить «вековечные границы, которые установлены Отцами» и вводить новшества в вероучение. Мудрость они понимают в смысле служения укреплению веры, а не в том, чтобы совершать перевороты. Такое укрепление веры обретается в удивительном единстве учения в лоне Святых Соборов и учения Святых Отцов. Ввиду этого вполне справедливо замечание, что между семью Вселенскими Соборами имеется такое единство, которое можно представить в виде единого Собора, составленного из семи соборов. Каждый из этих соборов следует за предшествующим, а истинность его подтверждается последующим собором, так что все вместе выражают собой истину единой Святой Соборной и Апостольской Церкви. Согласиться с позицией Армянской церкви и других монофизитов, что IV Вселенский Собор ниспал в несторианство под влиянием свт. Льва папы Римского, значит разрушать единство всех соборов, как предшествующих так и последующих. Это означало бы, что необходимо современных богословов считать более способными и даровитыми к подлинному и всецелому пониманию богословского определения о монофизитах, которое не наносит обиды, в отличии от решения святых Отцов Собора, нанесших обиду монофизитам, оценив их как еретиков. Это же в таком случае, необходимо отнести и к другим гигантам и колоссам богословия и знаменитым отцам, которые занимались изучением монофизитства, такие как святой Максим Исповедник, преп. Иоанн Дамаскин и свт. Фотий Великий. Они выражают и запечатлевают постоянство и единство учения Церкви на протяжении целых трех столетий, как представители богословия этого времени. Преп. Максим Исповедник в 7 веке, преп. Иоанн Дамаскин – в 8 веке, свт. Фотий Великий – в 9 веке. И как все же не учитывать того, что они были святы и освящены Святым Духом, что как раз и отличает их от обыкновенных людей, живущих в мирской суете и отвлекающей современных богословов. Ими создано удивительное и непобедимое оружие гносеологии, которое соделало их гигантами перед которыми каждый из нас должен ощущать себя карликом. И так эти гигантанты не смогли понять христологии антихалкидонитов и совершенно необоснованно возвели на них клевету, называя их еретиками, мы же сегодня все понимаем намного лучше, чем Отцы Церкви, поскольку монофизитов считаем единоверными и Православными, так что не существует никакой необходимости в каком-либо богословском диалоге, но намного проще провозглашать единство.
Но все же, посмотрим на то, как относился к Армянской церкви свт. Фотий Великий. Если основываться на исследовании соответствующих трудов Святителя, то необходимо сделать вполне конкретный вывод: его мнения неизбежно произведут глубинный переворот в тех направлениях и выводах, которые были сделаны в ходе богословского диалога между Православными Церквами и антихалкидонитами. Именно по этой причине весьма важно осознать, несмотря на достаточно большой объем трудов свт. Фотия, необходимость написания одного обширного доклада или напечатания самостоятельной публикации о воззрениях Константинопольского святителя на Армянскую церковь. Именно поэтому в данной работе представлены несколько в сжатом виде основные взгляды святителя Фотия Великого.

5. Современный богословский диалог с антихалкидонитами низвергает Православное предание. Догматическая путаница.

Во всяком случае, сегодня возникла необходимость говорить о том, что прилагаются всевозможные усилия дать совершенно новую характеристику армянам и иным антихалкидонитам; представить их не монофизитами и не еретиками, а православными. И если раньше такая точка зрения существовала только как частное и не имеющее веса богословское мнение, почему и не вызывало беспокойства, то в наши дни она составляет главное направление по которой развивается официальный богословский диалог Православной Церкви с монофизитами.[25] Такое направление встречает вполне закономерное сопротивление со стороны некоторых автокефальных церквей, Святой Горы и отдельных богословов. Антихалкидониты не отвергнув двух основных своих богословских положений (отвержение Халкидонского IV Вселенского Собора и отказ считать, что во Христе после воплощения два естества), которые дают право считать их еретиками монофизитами, с успехом добились признания православными членами Комиссии по ведению диалога того, что обе церкви унаследовали одну и ту же апостольскую веру и предание, а также составляют две семьи Православной Церкви.[26] Все это было достигнуто при достаточно слабых богословских аргументах, которые разбил в пух и прах еще святитель Фотий Великий. Особенно по отношению к имени антихалкидониты, которое стало темой обсуждения диалога, антихалкидониты, проявив достаточнно настойчивости, достигли желаемого успеха – впредь не называться монофизитскими церквями, или дохалкидонскими церквями. Но на первом этапе принято было их именовать Древними Восточними церквями. Позднее они потребовали называть их просто Православными Церквами. Они не приняли компромиссного предложения Православных называть их Восточными Православными Нехалкидонскими церквами, но потребовали вычеркнуть слова Нехалкидонские Церкви и называть их во время диалога Восточными Православными церквами, тем самым как бы действительно признавая их Православие. Такое проявление столь «творческого подхода» в построении богословского диалога имел и имеет своей задачей создать совместными усилиями по существу то, что именуется конфузом, настоящей путаницы, какая существует в христологии антихалкидонитов. Имена Православная и Православный в данном случае вовсе не означают того, что под ними понимает предание Православной Церкви. Для этого необходимо единство в вере, богослужении и управлении, что содержат те, которые в качестве первой кафедры по чести во вселенной имеют Константинопольский престол. Таким образом, во Всемирном Совете Церквей православные отождествляются с монофизитами, и все они в целом называются Православными, принимая участие в общих «всеправославных» комиссиях. Однако весьма досадным является то, что после такой глупой выходки, формируют только для нас «всеправославные» комиссии и принимают совместные заявления монофизитов как тексты православных.

Итак, нет ничего удивительного в том, что среди этой путаницы, которая создана некоторыми исследованиями ряда богословов и богословскими трудами в рамках диалога, все эти тенденции непосредственно затронули богословские исследования и процесс преподавания на нашем богословском факультете Университета и отразилось на нашем некогда традиционном негативном отношении к монофизитам. Достойно внимания, например, то, что хотя наши богословские школы не не предоставляют право на диплом магистра богословия ни римо-католикам, ни протестантам ни каким-либо другим инославным, однако это право предоставлено богословам Коптам. В научных трудах профессоров пишется, что монофизиты Египта не являются еретиками, но являются схизматиками, при этом, обращаясь к авторитету преп. Иоанна Дамаскина, искажают его учение.[27]

В такого рода рамках сближения с монофизитами делается попытка навязать мнение о том, что томос IV Вселенского Собора не испытывал влияния учения свт. Льва Римского, которое, как считают монофизиты, носит характер несторианства, но испытало влияние со стороны учения свт. Кирилла, поскольку имеется разница между учениями свт. Льва и свт. Кирилла.[28]

6. Армяне являются еретиками. Соединение с ними возможно только при условии осуждения ими их заблуждений и возвращение к Церкви.

Однако, к счастью, в противовес этой путанице существует вполне ясное и мудрое учение Святых Отцов, которое в качестве богословского критерия и руководства имеет абсолютный авторитет. Имеются труды и учение свт. Фотия Великого, непосредственно относящиеся к проблеме армян. Эти труды еще недостаточно изучены и не оказали еще плодотворного влияния на современную богословскую мысль, почему и остаются неизвестными.

Святитель Фотий Великий является действительно личностью пророческого характера, который был поставлен Богом для Церкви в трудное для нее время. Это то время, когда папский абсолютизм, который утверждался надвигающейся силой франкских правителей, сумел добиться ликвидации соборного принципа управления Церковью и провозгласил принцип автаркии[29] и непогрешимости в вопросах веры. Это давало римскому папе право на вмешательство в дела автокефальных церквей, находящихся за пределами собственной юрисдикции, как это, например, произошло в случае с Болгарией, и оспаривать авторитет преданных догматов веры, вводя в нее новшества.

Небезызвестно противодействие этому святителя Фотия Великого, который, не принимая в расчет политический расклад сил, боролся за чистоту веры и сохранение переданную апостолами систему соборного управления Церковью, в основу полагая чисто богословский критерий. Тем временем, предельно четко планируя свое апостольское служение, он принес Евангельское слово славянским народам, расширив тем самым географическое пространство Церкви, и укреплял ее. В такое динамичное планирование апостольской деятельности, как несомненно пастырской ответственности за спасение людей внутри Церкви, свт. Фотий, исключая неверующих и иноверцев, включил и еретиков. Это потому, что еретики согласно учению Церкви и на которое указывал Святитель Константинопольский, если не вернуться в Церковь и пребудут в ереси, то лишаться своего спасения. Это двойное служение, которое проявлялось в деятельности и учении Святителя Фотия Великого, в наше время затемнено. И это делается намеренно, чтобы ликвидировать существующие границы между Православием и ересями, т. к. экуменисты считают, что еретики составляют «церкви», и, конечно же, являются «церквами - сестрами». При этом всякий раз под соединением церквей они подразумевают вовсе не возвращение к Церкви, а их объединение, чтобы как говорится создать из нас некое зло. И это потому, что таким способом создание некоего церковного организма из ересей означало бы уравнивание этих церквей с Церковью.

Существует реальная историческая переписка, из которой непосредственно вытекают собственное свидетельство свт. Фотия Великого и иных авторов о том, что в самом начале произошел счастливый единственный случай возвращения Армян в лоно Православной Церкви. В первый период своего патриаршества свт. Фотий направил письма царю Армении Ашоту и католикосу Захарии. Эти письма были доставлены митрополитом Никейским Иоанном. В них, а они сохранились как в армянском, так и литинском переводах, дается предложение о соединении с Православной Церковью. На соборе Армянских епископов, который состоялся в г. Анте в 864[30], был признан IV Вселенский Собор и осуждено монофизитство.[31]
Об этом событии свт. Фотий упоминает в известном Окружном послании Восточным Патриархам. В нем он сообщает о вмешательстве папы и на влияние его на ситуацию в Болгарии, а также о незаконном прибавлении к Символу веры filioque. Причина этого заявления объясняется в связи с текстом, в котором он желает показать, что Церковь после осуждения старых ересей вступила в период мира и духовного плодоношения. Души людей всего мира были орошены светом веры из Центра, которым, конечно же, был Константинополь, из которого били ключи чистой воды Православия. Этой же водой орошались, конечно же, и такие места, где некогда прежде одержала победу засуха и бесплодие, и изменились эти области; там, где возгосподствовали ереси, распространились пустынные и бесплодные районы, как это и произошло с Арменией. Интерес к данному тексту свт. Фотия должен быть проявлен хотя бы потому, что Святитель считал Армян нечестивыми еретиками, увлеченными в ересь Яковитами во время IV Вселенского Собора. С тех пор армяне пребывают в этом заблуждении и не являются православными. Единственным путем к соединению Армян с Церковью является публичное отречение от заблуждения и анафематствование ее предводителей и учителей крайних и умеренных воззрений: «Живущие в Армении в нечестии утвердились от яковитов, и к проповеди благочестия дерзающие, которую провозгласил многолюдный оный и святой Собор отцов в Халкидоне, по вашим молитвам, помогающим нам, смогли они отвергнуть это давнее заблуждение, и сегодня чисто и православно остаток армян служит христианским поклонением как и Соборная Церковь, испытывая отвращение и предавая неразрешимым узам анафемы и Евтихия, и Севира, и Диоскора, и метающих камни в благочестие Петров (имеются в виду Петр Кнафей и Петр Монг), и Юлиана Галикарнасского».[32]

Такое объединение армян с Церковью продлилось ненадолго. Удаление свт.Фотия с патриаршей кафедры лишило возможности довершить и укрепить его начинания. Согласно имеющимся свидетельствам патриарх Николай Мистик, начавший свою деятельность почти спустя пятьдесят лет после свт. Фотия, в 918 – 920 гг., продолжил начинания своего предшественника. Он писал в письме к правителю Армении, упоминая о свт. Фотии и о той неудаче, которая постигла его начинания, ибо они произошли «по непредвиденным обстоятельствам». «По этой причине, мы говорим о святейшем патриархе Фотие, нам предстоит немалая борьба и словами, и путем направления мужей, хотя различные перипетии и воспрепятствовали усердию достигнуть цели».[33]В это же самое время Арефа Кесарийский, отвечая на письмо Армян, говорит, что многие из великих и знаменитых мужей написали о благочестии и для состязания с ними были поставлены такие, которые несли ответственность за ведение прений с противоречащими им. К ним свт. Арефа причисляет и свт. Фотия Великого, который был наделен мудростью, откровенностью, организационными способностями, что и имело большую результативность, так как он не только обращался со словом к Армянам, но и привел их к Церкви. «К ним причисляется, - пишет свт. Арефа, - и вчерашний и позавчерашний священнейший потомок, священнейший по премудрости и божественной и человеческой. Кто же сей? Ныне водворяющийся в незаходимом небесном свете Фотий, который выступив против суесловящих вопреки этому наших Армян, мужественым словом и боголюбивой твердостью души, и непреоборимым убеждением. Он премудро взял тех противников, которые были послушны слову, которые не поползнулись разумом, чтобы их вселить в сокровищницы или жилища Божии».[34]

7. Неиспользованые и неизвестные тексты святителя Фотия против Армянской церкви.

Из этих двух приведенных свидетельств следует, что святитель Фотий написал или приознес слова, «это слова мужа апостольского». Это «благородное и смелое слово» «боголюбивой души», «непреоборимого и твердого убеждения» самым блестящим образом противостоит шаткой аргументации и доводам армян. В действительности сохранены два греческих обширных письма святителя Фотия под № 284 и № 285 в новом издании его писем к Липсию из Лаурда – Westerink. Первое из них, которое озаглавлено «Против содержащих ересь феопасхитов» (Κατά τῆς τῶν Θεοπασχιτῶν αἱρέσεως) является самым большим и состоит из 3294 стихов, т. е. «более обширном чем Илиада» (3190). В нем святитель Фотий расширил «последнюю часть», поскольку потребовалось дать обстоятельный ответ в пространном письме правителю Армении Ашоту. В этом письме содержатся все аргументы монофизитов против IV Вселенского Собора, все, как их характеризует свт. Арефа, «построения» армян, блестяще опровергнутые свят. Фотием.

Необходимо заметить, что его епистолярное наследия действительно имеет большое значение. Среди полностью сохраненных работ святителя находится труд, который относится к пневматологии «О тайноводстве Святого Духа» (Περί τῆς τοῦ Ἁγίου Πνεύματος Μυσταγωγίας). Собственно труд, который непосредственно относится к христологии - это послание «Против ереси феопасхитов» (Κατά τῆς Θεοπασχιτῶν αἱρέσεως).[35]И если первое сочинение свт. Фотия достаточно известно, оно по достоинству оценено в научных кругах, т. к. излагает учение свт. Фотия об исхождении Святого Духа, то второе почти совершенно неизвестно и по достоинству не оценено. Очень важным в этой работе является то, что в нем приводятся все доводы и положения, которые сегодня выдвигаются антихалкидонитами в ходе богословского диалога. Перед ними наши православные богословы, как в ходе самого диалога, так и вне него чувствуется, испытывают некую растерянность и проявляют крайнюю снисходительность, в то время как в таком классическом творении свт. Фотия как «О Святом Духе», мы встречаемся с силой и убедительностью аргументов. У меня сейчас нет возможности предоставить богословский анализ этого уникального для христологии творения. Тем не менее, по причине величайшего значения это творение требует поспешного издания в переводе, богословского вступительного слова, а также соответствующего богословского комментария. Несомненно, что это издание негативным образом повлияет на те идеи и то направление, которые выработал сегодня богословский диалог с антихалкидонитами. Однако оно необходимо для того, чтобы это творение Святителя было включено в научно-богословский оборот и получило достойную оценку, а также был бы внесен со стороны Православной Церкви существенный вклад в проводимый диалог.

Несмотря на те многочисленные хлопоты, тот тяжелый груз, который лег на наши плечи, я все же надеюсь с помощью Благодати Божией справиться с возложенной на меня задачей, относящейся к научной публикации этого творения свт. Фотия.
Другое творение, которое надписано как «Послание к Армянам» под № 285 в новом Лейпцигском издании, по своим размерам намного меньше, и оно состоит из 479 стихов. Однако это творение вносит новые дополнения в учение свт. Фотия Великого.[36]

Мы хотели бы также заметить, что неизвестность этого послания, а соответственно, и самого учения свт. Фотия, вызваны, главным образом, тем обстоятельством, что эти послания не были включены в старые издания его творений. Их нет даже в патрологии греческих отцов (PG) аббата Migne. В 1971 г. их издал Darrouzes в REB, откуда они были включены в Лейпцигское издание.

Заключение

Армяне – это благородный и приятный народ. Он вместе с греками на протяжении многих трудных лет испытаний проходил один исторический путь. Оба народа с большим бесстрашием, дали серьезный отпор всем чужеземным завоевателям, принеся огромные жертвы в первые десятилетия нашего столетия (XX век). Пятьсот тысяч беженцев армян вместе с греками-эмигрантами из Малой Азии и Понта нашли пристанище и тепло в нашей стране (Греции). Они жили здесь благородно, проявляя трудолюбие, и процветала их жизнь. Святитель Фотий Великий в обыденной жизни с дружеской любовью относился к армянам. Он неоднократно называл царя Ашота другом и сродником. Однако он отмечает, что вопросы веры и истины относятся к совершенно иной сфере человеческого бытия, не к сфере временных земных интересов, но к области вечности, вхождение в которую в принципе не может гарантировать схизма или ересь, но только Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь. Он писал царю: «Ни твое благородное происхождение, ни приятная дружба, ни достоинство сродника, ни это, ни что-либо иное, но только наименование именем Христа, только этим критерием и таким образом испытанному, следовательно, вовремя усвоенная истина, подают большинству возможность не быть преданным жесточайшему осуждению».[37]

Итак, вера – это реальность совершенно иного уровня, иное измерение – истина, которая была всегда для Святых главным критерием их жизнедеятельности. Для святителя Фотия Великого это был также главный критерий его деятельности, в связи с чем, по вопросам веры и истины он занимал принципиальную и бескомпромиссную позицию.
_________________________________

[24] Данная точка зрения обязана своим появлением статье «Армения»( Ἀρμενία) Энциклопедии по религии и нравственности (т. 3, сс. 167-195) Афанасия Арванитиса (Ἀθ. Ἀρβανίτη),который излагая догматическое учение Армянской церкви, оправдывает недовольство армян по поводу того, что им дается характеристика евихиан и монофизитов. Он отделение Армянской церкви преподносит с позиции исключительно внешнеполитической причины, вопреки имеющемуся догматическому учению: «Отказ принять Халкидонский собор как IV Вселенский Собор является лишь несчастным случаем, который был вызван отделением Армянской церкви от всей Церкви. Все это можно объяснить, как это уже частично мной прежде отмечалось, по большей мере, политическими аномалиями, из - за которых Армянская церковь была не в состоянии принимать участие в решениях Собора. Равно как и по причине недовольства императором Маркианом и императрицей Пульхерией, которые не оказали помощи Армении против Персии, предали ее согласно этому Собору анафеме, т.е. основываясь больше на причинах внешнеполитических, чем догматических»., с. 191
[25] На летней сессии Священного Синода РПЦ было принято решение о возобновлении диалога с антихалкидонскими церквами, ранее приостановленный из-за принципиальных разногласий Православной Церкви с антихалкидонитами по вопросу о моноэнергизме, который был осужден VI Вселенским Собором, но воспринят последователями Севира Антиохийского.
[26] С такими откровенно вероотступническими тезисами мы встречаемся в итоговых документах «Смешанной Комиссии по богословскому диалогу между Православной Церковью и Ориентальными Православными Церквами» от 23-28 сентября 1990 г. и 1-6 ноября 1993г. в Шамбези. См. Пагубное единомыслие. СПб. 1996.
[27] Ν. Ματσούκα, Ὀρθοδοξία καί αἵρεση (Православие и ереси), Θεσσαλονίκη 1992, σελ. 35-36. О истинной позиции преп. Аоанна Дамаскина см. в соответствующем исследовании, «Православие » антихалкидонских монофизитов ( Ἡ «Ὀρθοδοξία» τῶν Ἀντιχαλκηδονίον Μονοφυσιτῶν), Θεσσαλονίκη 1994.
[28] Именно такакя тенденция представлена в исследовании Γ. Μαρτζέλου, Γένννεση καί πηγές τοῦ Ὄρου τῆς Χαλκηδόνας. Συμβολή στήν ἱστορικο-δογματική διερεύνηση τοῦ Ὃρου τῆς Δ´ Οἰκουμενικῆς Συνόδου, Θεσσαλονίκη 1986, в котором делается в конце вывод о том, что Определение Халкидонского собора по своему догматическому содержанию не просто согласуется с христологией свт. Кирилла, но имеет ясный характер свт. Кирилла.
[29] ἡ αὑταρχία – независимость, абсолютизм.
[30] Малахия Ориминиан, бывший Константинопольский патриах армян даже не упоминает об этом весьма важном факте в истории взаимоотношения Православной Церкви и Армянской церкви. О свт Фотие он пишет: «В этом сближении он искал точки опоры, долженствовавшей ему служить в его спорах с римской церковью. И вот он отправил патриарху Захарии из Дзага и князю Ашоту Багратуни послания, предлагая им признать халкидонские постановления; но патриарх ответил на это бесповоротным отказом, исключавшим всякую возможность дальнейших словопрений, и таким образом попытка Фотия не привела ни к какому успеху». Малахия Орманиан. Указ. Соч., М. 1913, с.47
[31] См. соответственно Γέροντος Δανιήλ Κατουνακιώτου, Πρός Ἱερομόναχον κατά Ἀρμενίων. Это письмо блаженной памяти мудрого и богопросвещенного старца Даниила, который считался одним из величайших святогорцев последнего времен. Оно опубликовано в 5 томе в виде ряда его ответов, Ἐξ ἑρήμου Διατυπώσεις, σελ. 49-71. Он опровергает точку зрения архимандрита Поликарпа Ψωμιάδο, позднее архиерея, который в конце 19 столетия убеждал, что «Армянская церковь только по обычаям и чисто внеешним образом отличается от нашей Православной Церкви и причины того, что они от нас оторваны не носят существенного догматического характера». Это подлинное письмо старца Даниила к иеромонаху Иерониму датировано 24 марта 1892 года.
[32] Письмо 2, Ἐγκύκλιος ἐπιστολή πρός τούς τῆς Ἀνατολῆς ἀρχιερατικούς θρόνους, αὐτόθι τόμ. 1, σελ. 41.
[33] Письмо 139, Τῷ ἄρχόντι τῶν ἀρχόντων, PG 111, 365. R. Jenkins – L. Westerink, Nikolas I, patriarch of Constantinople. Letters, p. 49 – 52.
[34] Arethae Archiepiscopi Caesariensis Scripta Minora, L. Westerink, tom. 10, Leipzig 1968, p. 52
[35] См. Протопресвитер Константин Пападопуло, «Отношение свт. Фотия к Армянской церкви» (Σχέσεις τοῦ Ἁγίου Φωτίου μέ τήν ἀρμενική ἐκκλησία), Σύναξη, τεῦχος 30, Ἀπρίλιος - Ἰούνιος 1989, σελ. 28
[36] B. Laourdas – L. Westerink, указ. Соч, tom. 3, p. 98
[37] Послание 284. Против ереси феопасхитов (Κατά τῆς τῶν αἱρέσεως), στίχοι 422-425, указ. Соч., tom. 3, p. 15


ИСТОЧНИК