«Нам это ни к чему, это жиды воду мутят...». Правда о «Кровавом воскресенье»
Так называемое, «Кровавое воскресение» - являлось заранее спланированной провокацией жидовствующего мирового правительства, преследовавшего, как минимум две цели: на века опорочить светлое имя помазанника Божия, Российского Царя и спровоцировать революцию в России. Мировая закулиса не пожалели средств на подкуп «демонстрантов» во главе с непосредственным организатором этого «мирного шествия» – бывшим священником, который был запрещен в служении, затем лишенный сана, а потом и вовсе… но давайте по порядку.
Поп Гапон – многие из нас слышали это имя, ставшее нарицательным для обозначения предателей и бунтовщиков. Нынче достаточное количество таких «Гапонов» мы можем наблюдать в братской нам Украине. На самом деле, поп Гапон – совершенно реальное лицо в истории нашей страны, его имя – Георгий Аполлонович Гапон. Родом был сей «православный» иерей из Полтавской губернии (опять Украина! – прим.ред.). По каким-то своим соображениям Георгий в юности решил связать свою жизнь с Православием и поступил в духовное училище, однако, закончив его далеко не блестяще, а в графе «поведение»вообще имея отметку «дурно», что закрыло для него возможность поступить в университет, Гапон разочаровался в религии и решил стать врачем. Однако эти планы нарушила его возлюбленная - купеческая дочка, родители которой видели в зятьях исключительно священника. Гапону против желания пришлось стал дьячком, чтобы получить их благословение на венчание.
Впоследствии вся недолгая тридцатишестилетняя жизнь предателя была ярким подтверждением того, что сан священника он принял вопреки своему внутреннему устроению: он достаточно долгое время был полицейским агентом и помощником в создании революционных организаций. С социалистами-революционерами Гапон связывался через некоего Пинхаса Рутенберга – еще одного достаточно интересного фигуранта январских событий 1905 года.
Рутенберг Пинхас или, иначе, Петр Моисеевич, был соотечественником Гапона – он родился тоже в Полтавской (!) губернии, делом его был раввин. Являясь убежденным сионистом, Рутенберг всеми силами старался сплотить евреев, проживающих на территории России, в общину. Студентом Рутенберг активно участвовал в революционном движении, вначале в социал-демократическом, а с возникновением партии социалистов-революционеров (эсеров) он стал членом этой партии под партийным псевдонимом Мартын. Чтобы вступить в брак с православной девицей Ольгой Хоменко, Рутенбергу пришлось стать «православным».
Но вернемся к двуличному Гапону. Призывая рабочих на, якобы, «мирную» демонстрацию к Зимнему дворцу с петицией к Государю Николаю II, на самом деле провокаторы-организаторы преследовали совсем иную цель: они готовили революционный переворот, началом которого должно было послужить далеко не мирное столкновение 22 (9) января с обильным пролитием крови. Ничего не подозревающим же рабочим был обещан «Крестный» ход, который, действительно, начался с того, что был отслужен молебен о здравии Царской Семьи, однако он оказался единственным правдивым обещанием, которые провокаторы давали народу. Затем рабочие, думая, что идут Крестным ходом, понесли петицию к Зимнему, не зная того, что текст самого документа без их ведома был изменен жидами-провокаторами: туда были внесены требования прекращения войны с Японией, созыва Учредительного собрания, отделения Церкви от государства и «клятвы Царя перед народом». Организаторам театральной постановки «Крестного хода» было очень важно, чтобы «народная» лже-петиция попала по назначению – в руки Государя, поэтому накануне Гапон заявил на митинге, настраивая народ идти до конца: «Если... не пропустят, то мы силой прорвемся. Если войска будут в нас стрелять, мы будем обороняться. Часть войск перейдет на нашу сторону, и тогда мы устроим революцию. Устроим баррикады, разгромим оружейные магазины, разобьем тюрьму, займем телеграф и телефон. Эсеры обещали бомбы... и наша возьмет» (отчет о демонстрации в «Искре» № 86).
В подтверждение гапоновских слов, в столице была устроена еще одна театрализованная постановка: в городе распространялись подстрекательские листовки, тут и там были повалены телефонные столбы, в нескольких местах подстрекатели-организаторы инициировали построение баррикад, вандалы разгромили две оружейных лавки и полицейский участок, была предпринята попытка захватить тюрьму и телеграф. Во время же самого шествия неизвестные провокаторы произвели несколько выстрелов в полицию из толпы. Известно высказывание Горького на заседании Вольного Экономического общества еще до кровавых событий: «Сегодня в России началась революция. Шаляпин дает на революцию 1000 рублей, Горький – 1500 рублей...».
А также произошло событие, далеко не театрального направления: 6 января, во время крещенского водосвятия было совершено покушение на Императора. Когда на берегу Невы около Петропавловской крепости произвели салют, одна из пушек выстрелила боевым зарядом в сторону Императора. Картечь пробила знамя Морского корпуса и поразила окна Зимнего дворца, тяжело ранив дежурившего жандармского пристава. Причину того, почему орудие несло боевой заряд, выяснить не удалось в связи с тем, что офицер, который командовал салютом, практически тут же покончил с собой. Из-за происшедшего события, Государь с семьей сразу же уехал в Царское Село, где находился до 11 января. Таким образом, достоверно известно, что во время кровавого шествия Царя в Петербурге не было, и он узнал о произошедшем только спустя время. Однако вину за гибель людей революционеры и либералы приписали ему, несправедливо и неоправданно называя с тех пор «Николаем Кровавым».
Всем пострадавшим и семьям погибших Государь распорядился оказать помощь: им были выплачены пособия размером в полуторагодичный заработок квалифицированного рабочего. А 1 февраля (19 января) Царь принял у себя депутацию рабочих от больших фабрик и заводов столицы, которые уже 27 (14) января в обращении к митрополиту Петербургскому выразили полное раскаяние в происшедшем: «Лишь по своей темноте мы допустили, что некоторые чуждые нам лица выразили от нашего имени политические вожделения» и просили донести это покаяние до Государя.
Несмотря на явную провокацию со стороны революционеров, они своего все-таки сумели добиться: в ночь с 22 (9) на 23 (10) января, после того, как Гапон опубликовал призыв к бунту, где красочно была описана «жестокость» Царя, устроившего «кровавую бойню», во многих местах России начались волнения, которые продолжались практически целый год. К октябрю 1905 года почти вся страна была парализована забастовкой, а в декабре в Москве большевики попытались устроить вооруженное восстание, повлекшее за собой множество жертв.
Через пять дней после произошедшего события, в своем послании Священный Синод дал провокации 22 (9) января такую оценку: «Всего прискорбнее, что происшедшие безпорядки вызваны подкупами со стороны врагов России и всякого порядка общественного. Значительные средства присланы ими, дабы произвести у нас междоусобицу, дабы отвлеченьем рабочих от труда помешать своевременной посылке на Дальний Восток морских и сухопутных сил, затруднить снабжение действующей армии и тем навлечь на Россию неисчислимые бедствия...».
Сам же поп Гапон, который, не задумываясь на секунду, лихо и храбро подставил множество, ничего не ведающего народа, под пули, при первых же выстрелах, с помощью «дружка» Рутенберга сбежал сначала от Зимнего, а впоследствии и вовсе за границу. Однако, уже осенью вернулся, якобы с покаянием, в Россию и, пытаясь оправдаться, стал с упоением печатно разоблачать революционеров. Когда стало понятно, что от Гапона никакой пользы извлечь больше не представляется возможным, его 28 марта 1906 года, согласно решению ЦК партии эсеров, «дружище» Рутенберг с группой рабочих повесил в поселке Озерки под Петербургом…
ИСТОЧНИК