Последний день...
Условия жизни в «доме особого назначения»
Стража состояла из 12-ти солдат, которые жили в непосредственной близости от узников, ели с ними за одним столом. Комиссар Авдеев, закоренелый пьяница, ежедневно изощрялся вместе со своими подчиненными в измышлении новых унижений для заключенных. В числе охранников были бывшие уголовные преступники. Как только Государь и Государыня прибыли в дом Ипатьева, их подвергли унизительному и грубому обыску. Спать Царской чете и Княжнам велели на полу. Во время обеда семье, состоящей из семи человек, давали пять ложек; сидящие за этим же столом охранники курили, нагло выпуская дым в лицо узникам, грубо отбирали у них еду.
Часовые дежурили у всех помещений, даже возле двери в туалет, причем не разрешали запирать двери. На стенах охранники писали нецензурные слова, делали неприличные изображения.
Рядом с Царской семьей оставались лишь доктор Евгений Боткин, который окружил узников заботой и был посредником между ними и комиссарами, пытаясь защищать их от грубости стражи, и несколько переданных людей.
Телеграмма Зиновьева в Москву вечером 16 июля 1918 года
«Из Петрограда. Смольного. В Москву, Кремль, Свердлову, копия Ленину. Из Екатеринбурга по прямому проводу передают следующее: сообщите [в] Москву, что условленного с Филипповым суда по военным обстоятельствам не терпит отлагательства. Ждать не можем. Если ваши мнения противоположны, сейчас же, вне всякой очереди сообщить. Голощёкин, Сафаров. Снеситесь по этому поводу сами с Екатеринбургом. Зиновьев. Пометка: Принято 16.7.1918 г. в 21 час 22 минуты из Петрограда Смольного 14 22 8».
Телеграмма была получена в Москве 16 июля в 21 час 22 минуты. Фраза «условленный с Филиппом суд» - это в зашифрованном виде решение о казни Романовых, о котором условился Голощекин во время своего пребывания в столице. Однако Уралсовет просил еще раз письменно подтвердить это ранее принятое решение, ссылаясь на «военные обстоятельства», так как ожидалось падение Екатеринбурга под ударами Чехословацкого корпуса и белой Сибирской армии.
Последняя запись в дневнике Александры Федоровны
«Ирины 23-й д<ень> р<ождения>
+11°. Пасмурное утро, позже - хорошая солнечная погода. У Бэби легкая простуда. Все выходили гулять утром на ½ часа. Ольга и я готовили наши лекарства. Т<атьяна> читала мне Дух<овное> чтение. Они вышли гулять, Т<атьяна> оставалась со мной, и мы читали: Кн<игу> пр<орока> Амоса и пр<орока> Авдии. Плела кружева. Каждое утро к нам в комнаты приходит коменд<ант>, наконец, через неделю принес яиц для Бэби.
8 ч<асов>. Ужин. Совершенно неожиданно Лику Седнева отправили навестить дядю, и он сбежал,- хотелось бы знать, правда ли это и увидим ли мы когда-нибудь этого мальчика!
Играла в безик с Н<иколаем>. 10 ½ [часа]. Легла в постель. +15 градусов».
Дом Ипатьевых в Екатеринбурге
Стража состояла из 12-ти солдат, которые жили в непосредственной близости от узников, ели с ними за одним столом. Комиссар Авдеев, закоренелый пьяница, ежедневно изощрялся вместе со своими подчиненными в измышлении новых унижений для заключенных. В числе охранников были бывшие уголовные преступники. Как только Государь и Государыня прибыли в дом Ипатьева, их подвергли унизительному и грубому обыску. Спать Царской чете и Княжнам велели на полу. Во время обеда семье, состоящей из семи человек, давали пять ложек; сидящие за этим же столом охранники курили, нагло выпуская дым в лицо узникам, грубо отбирали у них еду.
Часовые дежурили у всех помещений, даже возле двери в туалет, причем не разрешали запирать двери. На стенах охранники писали нецензурные слова, делали неприличные изображения.
Рядом с Царской семьей оставались лишь доктор Евгений Боткин, который окружил узников заботой и был посредником между ними и комиссарами, пытаясь защищать их от грубости стражи, и несколько переданных людей.
Телеграмма Зиновьева в Москву вечером 16 июля 1918 года
«Из Петрограда. Смольного. В Москву, Кремль, Свердлову, копия Ленину. Из Екатеринбурга по прямому проводу передают следующее: сообщите [в] Москву, что условленного с Филипповым суда по военным обстоятельствам не терпит отлагательства. Ждать не можем. Если ваши мнения противоположны, сейчас же, вне всякой очереди сообщить. Голощёкин, Сафаров. Снеситесь по этому поводу сами с Екатеринбургом. Зиновьев. Пометка: Принято 16.7.1918 г. в 21 час 22 минуты из Петрограда Смольного 14 22 8».
Телеграмма была получена в Москве 16 июля в 21 час 22 минуты. Фраза «условленный с Филиппом суд» - это в зашифрованном виде решение о казни Романовых, о котором условился Голощекин во время своего пребывания в столице. Однако Уралсовет просил еще раз письменно подтвердить это ранее принятое решение, ссылаясь на «военные обстоятельства», так как ожидалось падение Екатеринбурга под ударами Чехословацкого корпуса и белой Сибирской армии.
Последняя запись в дневнике Александры Федоровны
«Ирины 23-й д<ень> р<ождения>
+11°. Пасмурное утро, позже - хорошая солнечная погода. У Бэби легкая простуда. Все выходили гулять утром на ½ часа. Ольга и я готовили наши лекарства. Т<атьяна> читала мне Дух<овное> чтение. Они вышли гулять, Т<атьяна> оставалась со мной, и мы читали: Кн<игу> пр<орока> Амоса и пр<орока> Авдии. Плела кружева. Каждое утро к нам в комнаты приходит коменд<ант>, наконец, через неделю принес яиц для Бэби.
8 ч<асов>. Ужин. Совершенно неожиданно Лику Седнева отправили навестить дядю, и он сбежал,- хотелось бы знать, правда ли это и увидим ли мы когда-нибудь этого мальчика!
Играла в безик с Н<иколаем>. 10 ½ [часа]. Легла в постель. +15 градусов».